Полтора месяца без интернета, а ранее - без особого желания становиться активным пользователем. "Разочаровалась в песке". Выпила много водки. Было много плохо и немного легче. Шизофрения... какая глупость, всего лишь образ. А под ним - обычная кошка. Loud music, грубые шутки и смех. Разрывающиеся губы и бутылки по всей комнате. Портреты в рамках. Портрет в рамке. Воспоминание. Мутное и ненавязчивое. Раз - очарование, два - очарование, три - пустая приторная реальность. Гораздо больше и циничнее, чем можно себе вообразить. Не люблю ложь. Она пахнет ракушками с гниющего озера. Не люблю он-лайн общение. Оно - искусственное заполнение пустоты внутри грудной клетки. А там не пусто. Хочется, чтобы было пусто. чтобы не хватало. Но нет. все заполнено. переполнено густыми запахами жизни, залито яркими красками и нельзя просто закрывать глаза на жизнь. Это было бы лицемерно с моей стороны. Все честно. Но не все справедливо. Я живу и внутренний ритм не сбивается уже несколько жней. Я ищу. Внутренние смыслы и забиваю на внешние проявления. Это в никуда. И это гораздо лучше, когда адресата нет. Не нужно претворяться. Есть люди. и они вокруг. и внутри. и снаружи.
Я живая. Музыка живая. День есть. Близость... фильм в котором нет и намека на нежность. Одни только страдания позеров-мучеников. Вечное сияние чистого разума - сияет только по ночам, когда слезно. Но таких дней меньше, чем красных дней в календаре. Равновесие в одиночестве. Никогда не думала, что достигнув этого можно быть счастливой.
Одинокие дольки мандарина в хлебнице. Кошка на коврике сонно смотрит на мышку.
Без истеричного маразма, с вечным стремлением к графоманству. В никуда с любовью.

Растекаюсь по столу, сползаю в мир грез, закручивает воронка усталости...звуки радио - вынос сознания в реальность. Голова падает на руки и тонет в растрепанных волосах. Глаза закрыты, вспышки недавнего прошлого, как де жа вю из миски с мутной водой. Нежность...расплывается по телу, как летняя прогретая Волжская муть... ржавая баржа, рыбаки, фонтан из песка и то самое место, в котором можно было бы меди тировать, если бы не четкое осознание того, что это занятие осквернит этот богом забытый кусочек суши, на котором озорные волны, заснувшие на время в своих песочных постелях, позволили сидеть...вспышки влечения, вспышки анализа...а, к черту...в конце концов просочиться сквозь прутья решетки гораздо проще, чем проскользнуть мимо хитрых усов охранника...смех..попытки пускать плоски камни по воде и возврат в реальность... в состояние киселя...в состоянии, между и нигде...

что это такое? плод фантазии или расплывшееся нефтяное пятно в моём сознании? Я много думала и это ни к чему не привело. Сегодня мне радостно. Мир стал ярче, появились краски. Я чувствую себя черепахой, спящей в темной сырой пещере долгое время, а потом вылезшей на свет божий. Мне не нужны абстракции - просветление, нирвана и прочая муть. Мне необходимо здесь и сейчас жить и радоваться и я делаю это. В студию льется дневной свет, свежий воздух из окна - запах Англии, если закрыть глаза, то можно оказаться и там...а почему бы и нет??

Зачем двум зеркалам прятать глаза друг от друга? Я слышала, что зеркала не разговаривают. Да, но только друг с другом. Зеркала, которые отражают всю вселенную, у них широко открыты глаза и они никогда не спят, а если и засыпают, то надолго и вообще, редко просыпаются.
Зеркало смеется над своим отражением. Оно говорит, что искать истину глупо, что нужно наслаждаться жизнью и не утруждать себя разговорами о литературе, вечном и вообще, лучше порой промолчать и лишний раз не сотрясать воздух. А отражение говорит, что смысл жизни в том, чтобы идти к Богу, чтобы открывать свое сердце, в свободе и полете… Зеркало только саркастически улыбается в ответ и вспоминает свой разговор с дьяволом за бокалом крепленого вина. Зеркало скрывает, что отчаянно нуждается в таких разговорах и свободе. Оно механично работает, ничем не отличаясь от обычного человека. Оно смотрит телевизор и пьет пиво, оно занимается сексом, но не получает от него удовольствие. Но когда зеркало выходит за порог маленькой вселенной, что называется домом, оно отчаянно ищет спасения в разговорах с другими. Оно отчаянно хочет жить и живет. Но стоит только зайти в эту маленькую и безопасную вселенную, как оно приобретает форму обычного человека. Его встречает отражение в виде симпатичной девушки. Она совершенно обычна и поверхностна, для этого зеркала. Оно привыкло к отражению, оно старается его не замечать. А отражение – с синяками под глазами, угловатое в трусах с рюшечками и бритым лобком. В этой маленькой вселенной не работают телефоны, интернет и вообще – ни одно средство связи не доступно здесь. Сюда приходят, чтобы найти успокоение, заснуть и никогда больше не просыпаться, теша себя вечным сном – подобием жизни. Зеркала не созданы для такой жизни, они разбиваются и множество осколков разлетается кто куда – попробуй – собери…

Редкое одиночество ценнее множества шумных, нескончаемых потоков чужой жизненной энергии, чужих переживаний и механизмов, заточенных под можно нельзя, правильно – не правильно, должен – обязан. Теряя навык подбирать слова, учишься находить что-то новое в забытом старом… написанном сотни лет назад. Но новое – только для себя. Какой-нибудь многомудрый гуру промолчит и улыбнется. Он все это знает уже давно. А для меня открылась новая вселенная. Какой-нибудь логик-практик попросит конкретный пример переживания, разобьет его на несколько частей, препарирует, и вот, готово - кровоточащее истиной умозаключение. А что дальше? Что делать с этим еще не остывшим трупиком? Остается только похоронить. «А я не хочу и не буду». Маленькая розовощекая девочка с золотыми кудряшками кричит «Я не хочу!», эго ее раздуто и вот-вот лопнет, как и зеленый воздушный шарик на черной ниточке. Она держит ее маленькими пальчиками и ни за что не отпустит. Вот ее истина – надутая гелием резина. Но такова она только для логика-практика. Девочка не мыслит логически, и она не совсем понимает, что такое практика. Маленькая девочка живет в маленьком мире. И пусть эта девочка не совершенна – ткнешь в нее иголочкой и нет ее… ну и пусть

Пускаю в дымное облако мысли. И никак иначе. Облако смрада и смолы. Но для меня оно – причина многих написанных слов. Это всего лишь образ. Один из многих. Он также механистичен, как и многое другое – встать – почистить зубы – позавтракать – зеленый чай – сигарета – болит желудок – остановка – холод – грязная альма матер – холодно – дом – телеизор – кухня - накурено – мяу – мяу – пойдем туда – пойдем – другой телевизор – спальня – комп – сон. Изредка музыка, изредка небо, изредка единомышленники, изредка в зеркале кроме тела – я.
И при этом при всем мысли и только… о любви, Боге, красоте, бесконечности, законченности, о потоках и мирах, которые забыты. В тех местах мозга, где память хранила эту драгоценную информацию, теперь забиты программы выживания в грубом материальном мире. «Еваа» – «Валлии» – «Программа»… добрейший мультик, который оценил циничный человек. Капля искренности в море пластин из безразличия и заботы только о себе.

Ну почему я должна быть такой серьезной? И смех. Раскаты смеха в лицо тем, кто судят, но не осуждают.

Где то на этой Земле находится гора, верхушка которой исчезает далеко за облаками. На самой верхней ее точке живет удивительный народ – наполовину индейцы, наполовину японцы. Эти люди не большого роста, у них смуглая кожа и раскосые глаза, потому что ветра – частые гости в этих местах. У этих людей длинные густые черные волосы. Цвет их глаз – это глубина ущелий и полнота океанов. Здесь всегда светит солнце – до него рукой подать. Но оно не обжигает своими лучами обитателей горы. Оно холодное, но живое. Это их божество. Под ногами этих людей облака, а над головой серое безвоздушное пространство. Они живут в лачугах из коричневой древесины. Они не едят, в нашем привычном понимании. От этого их тела худощавы и мускулисты. У них нет общего языка на котором они могли бы общаться. Здесь вообще нет такого понятия. Как общение. В общепринятом понимании. Они живут очень тесным сообществом, но при этом не нуждаются друг в друге. Мне иногда кажется, что они лишь смутно догадываются. Что на этой возвышенности есть еще кто то, кроме них самих. Друг ля друга они всего лишь сущности, которые соседствует друг с другом. что до меня, то я как то пыталась туда попасть. Увидев в расщелине между нашим миром этот, я пыталась зацепиться нитями, за конусообразный выступ горы, но какая то сила всегда отбрасывала меня назад. И все таки, за то что я могу созерцать этот мир, я благодарна этому месту. Оно не пускает в свое лоно чужаков, но не препятствует тому, чтобы кто то видел.
Образ этот с каждым днем тускнеет в моем сознании. Но я знаю, что это от того, что мне недостает личной силы. Да и сейчас, окажись я там, мне было бы сложно свыкнуться с той мыслью, что я это вовсе не я, каким привык себя считать. Я слишком привязан к своему телу и всем, что с ним связано – удовольствиями, воспоминаниями и т п. хотя сейчас я понимаю, что привязываться ко всему этому глупо. Это действительно не имеет смысла. Моя псевдо серьезность, при объеме знаний в моей голове и при том, что я не могу воспользоваться этим бесценным ресурсом, так как глуп, привела к тому, что я запутался, испугался и меня засосало в социальные шаблоны. Меня поглотили СМИ и расщепили на кусочки. Как ластиком, мое я стирали скользкие серые щупальца из периферической реальности.
Я научился говорить на древнем языке. Я не знаю значения всех слов, что произношу, но чувствую их. Эти слова носят не информирующий характер, они просто передают ощущения этого мира.

Где то в высокой траве под голубым холодным небом сидел ты и сжимал в длинных пальцах кончики своих волос. прошло уже много времени, с тех пор, как ты сидишь не подвижно и смотришь в даль. ты ничего не ищешь там, ничего не рассматриваешь. Сама по себе эта даль тебя и вовсе не интересует. Ты спишь. Спишь с открытыми глазами, как и большинство людей. Ты спишь, а жизнь проходит мимо тебя, в недоумении оборачивается, пожимает плечами и идет себе дальше....ты и понятия не имеешь, что являешься застывшей статуей. Скульптор, что вылепил твой силуэт - социальные догмы, обычные человеческие страхи, в том числе и страх смерти....ты это я...

шоколадная дорога к кошачьему счастью

У кошки не ровные усы. Они слово подпалены зажигалкой, и кем то оборваны. спрашиваю, "что с твоими усами кошка?". Она не отвечает а продолжает наблюдать, как я пишу эти слова. Одна ее лапа на моей руке. Она как будто останавливает меня. ее пухлое серое тело на тетрадке с недописанными и толком не сформулированными вопросами к интервью, которого может и не быть. Антон Адасинский. Мне почему то безумно интересно пообщаться с этим человеком, но у меня мало вопросов. «Учитесь задавать вопросы», говорил нам Сергей Курт-Аджиев на одной из пар. Это действительно важно. Я не обладаю информацией и могу только спрашивать. Сегодня, только вопросы.
Кошка легла на мою руку, вытянула левую лапу и положила голову. Спит. До этого она пристально наблюдала за тем, как моя рука судорожно дергается, а пальцы суетливо бегают по клавиатуре. Тяжелый вздох. Коша не любит, когда ее гладят и вообще дотрагиваются до ее шерсти. Но она любит лежать на руке и садиться перед экраном компьютера, она любит нажимать кнопки на клавиатуре, если ей не нравится музыка – она выключает ее произвольным нажатием на черные квадраты. Она любит неровные поверхности и паравозы, пить воду из под крана и разговаривать. Она слушает, когда я говорю ей слова. Я пытаюсь понять, когда она произносит звуки. Она неуклюжа, и иногда мне кажется, что это и вовсе не Коша, а просто существо, природу которого мне не дано пока понять. Вот сейчас она беззвучно мурчит и я чувствую вибрации, которые исходят от ее шерстяного тельца. Ее усыпляет барабанная дробь клавиатуры и она не любит сигареты. А запах кофе для нее – как дерьмо. Она старательно имитирует закапывание кружки с ароматным растворимым напитком, за который я отдала кучу денег. Кошу не волнует цена, ее волнует только нравится ей что то или нет. Она любит открывать двери и ящики. Каждый день она находит для себя что то новое в маленькой однокомнатной квартирке. И как она может жить на сухарях и воде? Ей больше не интересен сыр, даже если это высший сорт.

<коша>

После миллионов лет вместе возникает страх остаться наедине. Посмотреть в свои глаза и сказать «Да, это я, привет». Оглянуться вокруг и не найти никого, корме себя. В цифровых реках интернета также одиноко. Нет никого кроме нулей и единиц. Я любила свое одиночество и ценила свободу. Сегодня я могу лишь вспомнить, как это было. А кто окружает меня? Человек, как та оболочка иммунитета из рекламы разбавленного с водой и сахаром йогурта. Человек заполнил меня до краев и лезет из всех щелей. Для меня уже не остается места.
Но вот я снова одна. И снова ночь, и снова я слушаю музыку и созерцаю полную луну. И вот человек этот покидает меня. Я теперь могу почувствовать себя, думать своими мыслями и улыбаться своей улыбкой. Я теперь не мешаю никому, когда отбиваю ритм на клавиатуре всю ночь. Из моего лексикона по английски ушло понятие личность. Еще несколько секунд и я сама ушла бы не прощаясь. Но вот я здесь. «Да, это я, привет».

Кто Ты? Я каждый день вижу тебя. Я знаю, о чём ты думаешь и почему порой говоришь не то, что думаешь. Знаю, откуда ты и зачем пришёл. Знаю, что уйдёшь через время, когда настанет срок. Я знаю всё о тебе, но не знаю, кто Ты…
Ветер спит. Сегодня ночью только тени окружили меня и шепчут сказки. «Почему?», Спрашиваю я у теней, но они продолжают только шептать. Не осталось больше звуков, которые бы мне было приятно слушать, но я хочу звуков! Невозможно слушать этот шелестящий голос вечности.
Ничего не имеет значения, но человек во мне упорно грустит. Перебирает, как фотокарточки, воспоминания. Человек во мне или я в человеке? В этом тоже нет никакого смысла. Обычный человек со своими обычными воспоминаниями. Он не может отказаться от них. Он рассортировал их по датам, по значимости, по цветам. Он каждый вечер открывает альбом своих воспоминаний. Но ты не найдёшь в них ответа на вопрос, который я задаю тебе каждый день!
Ты уже очень стар и поэтому вопрос для тебя звучит всё громче. Но я не повышаю голоса. Чем старше ты становишься, тем чаще прислушиваешься, приглядываешься… ты весь в ожидании… ты ждёшь свою смерть. Но вот же она - за твоим левым плечом! Она всегда была с тобой. Но ты не знаешь об этом. Ты смотришь в даль. Ты слышишь вопрос «кто Ты?», и ты думаешь, что она придёт к тебе, сойдя, как с трона, с линии горизонта. И ты уверен в том, что этот вопрос Ты задаешь своей смерти, а не она тебе.
КТО ТЫ? Но вопрос становится сё тише, а дыхание твоё всё ровнее. «Кто ты?..» Мой вопрос оглушает тебя, но меня ещё больше оглушает твоё молчание. Вот, твой последний выдох. Твоё тело, словно отвечает за своего безмолвного хозяина легким выдохом «Пуст…»

Пружинки мыслей в голове со скрипом сжимаются.
Образ в пожухлой траве –
Никак не рождается.
Вот я соберу потоки воедино
Вот я улыбнусь

Пустота
И нет в голове ни строчки
Я не рифмую,
А дрочу.

Где то в мозгу
В уголочке
Хитрость.
А сам мозг впадает
В Лету.

Чтобы жить и улыбаться
Мало просто обдолбаться.
Нужны воля, стремление
И еще много всего полезного

Только я – маленькое и гибкое,
А не большое железное.

Я не светлею от этого текста. Это игра ума.
Я могу выбрать путь света
А могу пойти дорогой дерьма.
Где отпустить
Где вцепиться
Когтями в цепкую вязь?
Кому зубы показать
Кому обнажиться
Темных пятен не стыдясь?
Кругом вопросы
Без ответов.
А может быть они не нужны?
Как капли росы принесенные северным ветром
На мягкую кожу травы.

сегодня ночью поризошло то, от чего я зарекалась при каждом удобном случае. никогда не питала теплоты к интернету. как здесь всегда скучновато для меня... сегодня е все изменилось кардинально. забилав поисковик Seelenluft, а получила кучу новой и интересной музыки на Last.fm... такая вот невольная реклама.
для меня открылся новый мир - мир звуков и бессоных ночей.

не увлекаясь описанием событий внешних, а все больше ковыряясь в своих глубоких внутренних мирах я подзабыла как это - писать в стиле, как я провел день.
подхватив после opena грустную болезнь ангину я выпала из мира совершенно. ем я малину банками, слушаю ту музыку, до которой обычно не доходят руки и уши. грустно как то. включаю телевизор - оказывается, с утра шел снег, а к вечеру опять +14...еще и издевается.... горячую воду отключили. свернувшись калачиком под кондиционером постепенно отхожу... не помню, чтобы так долго крыло... накрыло - улыбулась... одеяло, телевизор, малина, спать...
более странного события еще не происходило в этом году. мамон приехала лечить. обмотала марлей с водкой, каким то спиртом заткнула уши и сожгла лицо звездочкой... пить чай с мамой и слушать Sigur Ros... то ли еще будит.... ТоЛя, еще??

так тепло и хорошо, когда внутри вот такое же существо и вот такое маленькое, но очень теплое солнышко...

я летаю, расправив крылья
по земле засыпаной снегом
а может быть и ползу
поставившись в тишине серой пылью...
я всегда говорю не о чем
и всегда очень много и жадно
я разучилась читать себя
во мне много клякс из веществ разных
они затирают буквы
а пятна заносит снегом
может я и достигну уровня будды
но пока я отношусь к душевно бедным
пока я глотавю жадно
всякую гадость
и небо кажется бледным
пока я дымом дышу
так как кислорода не хватает
boring days...
что ж, бывает..

Случилось что-то страшное. Наверное война во внешнем мире. А может быть и в ней самой. Но только в результате она выпала из мира Фридо и забыла о нем. Птицы отнесли ее на землю. Она должна была заново научится всему, что знала. Она должна была заново научиться быть самой собой. У всех есть слабости. Она не хотела учится - она хотела вспомнить. Так было сложнее. Ведь у управителей Зеленого Крыла хорошо развито воображение и она могла запутаться в обманчивых сферах своих образов. Чтобы не путаться она писала. А в перерывах жила. Она дышала мусорным и пыльным воздухом грехов и пороков. Иногда они попадали в ее рот и горло першило. Тогда она смачивала горло белым вином. Грехи и пороки в таких случаях покидали ее ротовую полость яблочным выхлопом. Она ложилась на кровать и наслаждалась легкостью и чистотой своего тела.
Чтобы быстрее вспомнить, она вкалывала в ниточки вен на руках сыворотку правды и просила задавать ей вопросы, заранее написанные на листке. Перебивая сама, себя она отвечала и приклеивала ответы к своей памяти.

... а за окном опять занимается рассвет, опять потрясывает от бессонной ночи и зеленого чая и куришь, куришь, куришь, а накуриться в такие утра невозможно, просто потому что ты превращаешься в бездонный сосуд, который вбирает в себя все и может вбирать бесконечно, пока глаза не закроются, пока не погрузишься в сладкую дрему и реальность сновидений, а утром просыпаешся уже самым обычным человеком и начинаешь заново учиться сливаться с пустотой..
А все таки я возвращаюсь к жизни после долгого сна…и хотя все еще процесс перехода из других реальностей в эту, всем привычную, объективную, довольно болезненный, мне здесь начинает нравится… я люблю холодные рассветы, и грустную, а иногда веселую музыку… хотя город этот меня все таки угнетает… он серый какой-то и завален снегом по самое ни хочу..но когда выглядывает солнце, то он преображается и хочется гулять по этим засугробленным улицам и вдыхать морозный воздух и запахи бензина…

Иногда сидишь, раскладываешь пасьянс и удивляешься, как же так он мог сложиться – легко и просто. А иногда раскладываешь все тот же пасьянс, все идет хорошо, гладко , и вот уже пару карт осталось положить туда, где им самое место, когда вдруг понимаешь – не сходится. Одна карта остается закрытой и… не сошелся пасьянс!
Вот так и в жизни…

За зеркалами было фиолетовое поле васильков. Ника бегала по полю и кричала, кричала, кричала, кричала…
-Никита! Никита! Никита! – она размахивала руками и ноги ее утопали в мокрых цветах. На небе занимался фиолетово-синий рассвет.
Они сели на край обрыва и болтая ногами наблюдали, как солнце встает из-за высоких черных гор.
-А ты давно такой?
-Какой, Ника?
-Давно ты… Серый?
-А разве это важно, какой я? Главное, что мы сейчас сидим с тобой здесь… скоро рассвет и станет тепло, тогда твои волосы высохнут и мы сможем продолжить путь.
-А куда мы идем, Никита?
-Мы туда, где глаза режет от цвета маковых полей. Туда, где солнце мягко ласкает кожу и никогда не обжигает. Туда, где нет боли, потому что мы несем с собой только гармонию. Туда, откуда ты не захочешь возвращаться никогда.
-Мы идем к себе, Никита?
-Да. Я иду к себе, а ты к себе. Каждый из нас идет к себе самому, но, когда мы дойдем, мы сможем найти друг друга.
-А сейчас мы разве не вместе? Ведь я вижу тебя, а ты меня. Мы можем взяться за руки и почувствовать тепло друг друга.
-Пока мы не нашли себя, я никогда по настоящему не смогу почувствовать тебя, а ты не сможешь почувствовать меня.
-Тогда пора идти. Мои волосы уже совсем сухие…

Идя сквозь бирюзовые прямоугольники елей, они шли взявшись за руки. И хотя они не могли глубоко почувствовать друг друга, Никита знал, что Ника рядом, а Ника знала, что рядом Никита. И так они шли. Спотыкаясь и падая. По дороге из серых булыжников и белой гальки. Питаясь солнцем, они мерзли по ночам и согревались, прижимаясь друг к другу. Когда Никите казалось, что он идет в никуда, Ника улыбалась ему и ее улыбка, и желание постичь это существо до конца, слиться с ней, придавали ему уверенности, что они на верном пути.
Они шли одной дорогой, но им нужно было в разные пункты назначения. Когда они дошли до развилки, то долго еще держались за руки и молчали. Они молчали, пока на небе не начали появляться темно-синие пятна заката и шар солнца, заполненный глубоким теплым Розовым цветом не осветил их своими лучами. Тогда их пальцы разомкнулись и они посмотрели друг другу в глаза.
-мы еще увидимся, Никита?
-Найдемся, мир не так уж тесен – с улыбкой сказал Никита и улыбнувшись пошел по свей дороге.
-Ника медленно зашагала по своей, жуя травинку.